Ходасевич, Владислав

Вы находитесь на сайте "Архив статей из ЭЕЭ и статей на еврейские темы из Википедии"

(Различия между версиями)
Перейти к: навигация, поиск
Stilmark (Обсуждение | вклад)
 
(9 промежуточных версий не показаны.)
Строка 1: Строка 1:
-
{{redirect|Ходасевич}}
+
{{Остатье\ЭЕЭ
 +
|ТИП СТАТЬИ=1
 +
|СУПЕРВАЙЗЕР=2
 +
|КАЧЕСТВО=
 +
|УРОВЕНЬ=
 +
|НАЗВАНИЕ=
 +
|ПОДЗАГОЛОВОК=
 +
|СТАТЬЯ ОБ АВТОРЕ=
 +
|АВТОР2=
 +
|ТЕМА=
 +
|СТРАНИЦА УЧАСТНИКА=
 +
|ИЗ ЦИКЛА=
 +
|ПУБЛИКАЦИИ=
 +
|ДАТА СОЗДАНИЯ=
 +
|ВИКИПЕДИЯ=
 +
|ИСТОЧНИК=
 +
|НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ=
 +
}}  
{{Писатель
{{Писатель
|Имя= Владислав Ходасевич
|Имя= Владислав Ходасевич
|Фото= Hodasevich Berberova.jpg|thumb|right|200px|
|Фото= Hodasevich Berberova.jpg|thumb|right|200px|
-
|Подпись=[[Владислав Ходасевич]] и [[Нина Берберова]] в [[Сорренто]] на вилле [[Максим Горький|Максима Горького]]
+
|Подпись=Владислав Ходасевич и Нина Берберова в Сорренто на вилле Максима Горького
|Имя при рождении=Владислав Фелицианович Ходасевич
|Имя при рождении=Владислав Фелицианович Ходасевич
|Псевдонимы =
|Псевдонимы =
|Дата рождения={{дата рождения|28|5|1886|16}}
|Дата рождения={{дата рождения|28|5|1886|16}}
-
|Место рождения={{место рождения|Москва}}, [[Российская империя]]
+
|Место рождения={{место рождения|Москва}}, Российская империя
|Дата смерти={{дата смерти|14|06|1939}} (53 года)
|Дата смерти={{дата смерти|14|06|1939}} (53 года)
|Место смерти={{место смерти|Париж}}, [[Франция]]
|Место смерти={{место смерти|Париж}}, [[Франция]]
|Гражданство={{Флагификация|Российская империя}}
|Гражданство={{Флагификация|Российская империя}}
-
|Род деятельности=[[Русская литература|русский]] [[поэт]], [[критик]],[[публицист]]
+
|Род деятельности=[[Русская литература|русский]] поэт, критик, публицист
|Годы активности =
|Годы активности =
|Направление=поэзия, статьи о русской литературе, мемуары, переводы
|Направление=поэзия, статьи о русской литературе, мемуары, переводы
Строка 18: Строка 35:
|Дебют =
|Дебют =
}}
}}
-
'''Владисла́в Фелициа́нович Ходасе́вич''' ({{OldStyleDate|28|мая|1886|16}}, [[Москва]] — [[14 июня]] [[1939]], [[Париж]]) русский [[поэт]] и [[критик]].
+
'''Ходасевич, Владислав Фелицианович''' (1886, [[Москва]], – 1939, [[Париж]]) - русский поэт, прозаик, переводчик, критик.  
-
== Биография ==
+
== Происхождение ==
-
===1886 -1917 годы===
+
Его отец происходил из польской дворянской семьи (одной геральдической ветви с [[Мицкевич, Адам|А. Мицкевичем]]), изучал живопись, но на жизнь зарабатывал ремеслом фотографа. Мать поэта была дочерью [[Брафман, Яков Александрович|Я. Брафмана]], перешедшего в православие и известного своими работами пропагандистско-антииудаистского характера («Книга кагала» и др.); она была отдана в польскую семью, где воспитывалась в духе ревностного католицизма.
-
Ходасевич родился 16 (28) мая 1886 года в Москве. Его отец, Фелициан Иванович (ок. 1834-1911)был выходцем из литовской обедневшей дворянской семьи, учился в [[Академии Художеств]]. Попытки молодого Фелициана зарабатывать на жизнь трудом художника не удались, и он стал фотографом, работал в Туле и Москве, в частности, фотографировал [[Толстой, Лев Николаевич|Льва Толстого]], и, наконец, открыл в Москве магазин фотографических принадлежностей. Жизненный путь отца точно изложен в стихотворении Ходасевича «Дактили»: "Был мой отец шестипалым. По ткани, натянутой туго,/ Бруни его обучал мягкою кистью водить.../Ставши купцом по нужде – никогда ни намеком, ни словом /Не поминал, не роптал. Только любил помолчать..."
+
== Начало литературной работы ==
 +
Печататься Ходасевич начал в 1905 г., находясь под сильным влиянием символизма. Первая книга стихов — «Молодость» — появилась в 1908 г. В последовавших за ней поэтических сборниках «Счастливый домик» (1914), «Путем зерна» (1920), «Тяжелая лира» (1922) творчество Ходасевича постепенно эволюционирует в направлении неоклассицизма. В стихах Ходасевича 1920-х гг. находит драматическое выражение позиция художника, остро ощущающего дисгармонию и потенциальную катастрофичность окружающего мира.
-
Мать поэта, Софья Яковлевна (1846-1911), была дочерью известного еврейского литератора Якова Александровича Брафмана (1824—1879), впоследствии перешедшего в православие (1858) и посвятившего дальнейшую жизнь т. н. «реформе еврейского быта» с христианских позиций. Несмотря на это, Софья Яковлевна была отдана в польскую семью и воспитывалась ревностной католичкой. В католичество был крещен и сам Ходасевич.
+
== Жизнь в эмиграции ==
-
+
В 1922 г. Ходасевич покидает Россию. Наступает период скитаний по Европе. В течение некоторого времени Ходасевич был близок к [[Горький, Максим|М. Горькому]], жил у него в Сорренто. Однако в 1925 г. он решительно разошелся с Горьким и уехал в Париж. В 1927 г. он издал свою последнюю поэтическую книгу «Собрание стихов», в которую вошел и цикл «Европейская ночь».
-
Старший брат поэта, [[Ходасевич, Михаил Фелицианович|Михаил Фелицианович]] (1865-1925) стал известным адвокатом, его дочь, художница Валентина Ходасевич (1894-1970), в частности, написала портрет своего дяди Владислава. Поэт жил в доме брата во время учёбы в университете и в дальнейшем, вплоть до отьезда из России, поддерживал с ним теплые отношения.  
+
-
В Москве одноклассником Ходасевича по Третьей московской гимназии был [[Брюсов, Александр Яковлевич|Александр Яковлевич Брюсов]], брат поэта [[Брюсов, Валерий Яковлевич|Валерия Брюсова]]. На год старше Ходасевича учился Виктор Гофман, сильно повлиявший на мировоззрение поэта.
+
Ходасевич — автор романа «Державин» (1931), сборника статей «О Пушкине» (1937) и книги воспоминаний «Некрополь» (1939; в том числе главы о [[Гершензон, Михаил Осипович|М. Гершензоне]], поэте С. Киссине, 1888–1916). Его перу принадлежат также многочисленные критические обзоры и рецензии.
-
По окончании гимназии Ходасевич поступил в [[Московский университет]] сначала (в 1904 году)на юридический факультет, а осенью 1905 перешел на историко-филологический факультет, где учился с  перерывами до весны 1910, но курса не окончил. С середины 1900-х Ходасевич находится в гуще литературной московской жизни: посещает [[Брюсов, Валерий Яковлевич|Валерия Брюсова]] и телешовские "среды", Литературно-художественный кружок, вечеринки у Зайцевых, печатается в журналах и газетах, в том числе "Весах" и "Золотом руне".  
+
-
В 1905 году он женится на Марине Эрастовне Рындиной. Брак был несчастливым — уже в конце 1907 года они расстались. Часть стихотворений из первой книги стихов Ходасевича «Молодость» (1908) посвящена именно отношениям с Мариной Рындиной. По воспоминаниям Анны Ходасевич (Чулковой) поэт в эти годы "был большим франтом", [[Дон-Аминадо|Дону-Аминадо]] Ходасевич запомнился "в длиннополом студенческом мундире, с черной подстриженной на затылке копной густых, тонких, как будто смазанных лампадным маслом волос, с желтым,без единой кровинки, лицом, с холодным нарочито равнодушным взглядом умных темных глаз, прямой, неправдоподобно худой...".
+
== Еврейская тематика в творчестве Ходасевича ==
 +
Еврейская проблематика занимает не слишком очевидное, но существенное место в творчестве и мироощущении Ходасевича. Возможно, что заинтересованное отношение к еврейству стимулировалось всегда присущим Ходасевичу ощущением обособленности, «чужеродности».
-
В 1910-11 годах Ходасевич страдал болезнью легких, что явилось поводом к его поездке с друзьями ([[Осоргин, Михаил Андреевич|М.Осоргиным]], [[Зайцев, Борис Константинович|Б.Зайцевым]], [[Муратов, Павел Павлович|П.Муратовым]] и его супругой Евгенией и др.) в Венецию, пережил любовную драму с Е.Муратовой и смерть с интервалом в несколько месяцев обоих родителей. С конца 1911 у поэта установились близкие отношения с младшей сестрой поэта Георгия Чулкова - Анной Чулковой-Гренцион (1887-1964): в 1917 году они обвенчались.
+
В личном плане Ходасевич был тесно связан с евреями на протяжении всей жизни. Ближайшим другом его юности и литературным соратником был С. Киссин (Муни). Первые два издания сборника «Путем зерна» выходили с посвящением «Памяти Самуила Киссина». Ходасевич поддерживал тесные дружеские отношения с М. Гершензоном, Раисой Блох (Горлиной, 1899–1943), М. Горлиным (1909–42),[[В. Парнах|Софией Парнок]], [[Эфрос, Абрам Маркович|А. Эфросом]], [[Соболь, Андрей|А. Соболем]] и др.  
-
Следующая книга Ходасевича вышла только в 1914 году и называлась «Счастливый домик». За шесть лет, прошедшие от написания «Молодости» до «Счастливого домика», Ходасевич стал профессиональным литератором, зарабатывающим на жизнь переводами, рецензиями, фельетонами и др.
+
В 1917 г. он сблизился с [[Яффе, Лейб|Л. Яффе]]; впоследствии Ходасевич вспоминал об этом времени: «Люблю сионистов: это одни из самых безудержных мечтателей, каких я знаю. Тогда, окрыленные надеждой и еще не изведавшие готовящихся разочарований, они были особенно милы».  
-
В годы 1-й мировой войны получивший "белый билет" по состоянию здоровья поэт сотрудничает в "Русских ведомостях", "Утре России", в 1917 - в "Новой жизни". Из-за туберкулеза позвоночника лето 1916 и 1917 годов провел в Коктебеле у поэта [[Волошин, Максимилиан Александрович|М.Волошина]].
+
-
===1917 - 1939 годы===
+
В 1931 г. Ходасевич защищал [[сионизм|сионистское]] строительство в [[Эрец-Исраэль]] от [[Советская Литература|большевистских упреков]], отразившихся в стихотворении [[Сельвинский, Илья Львович|И. Сельвинского]] «От Палестины до Биробиджана», а обреченный на исчезновение патриархальный уклад [[Местечко|местечка]] — от иронии в рассказах [[Иткинд, Исаак Яковлевич|И. Иткинда]].
-
В 1917 году Ходасевич с восторгом принимает [[Февральская революция|Февральскую революцию]] и поначалу соглашается сотрудничать с большевиками после [[Октябрьская революция|Октябрьской революции]], но быстро приходит к выводу, что "при большевиках литературная деятельность невозможна", и решает "писать разве лишь для себя". В 1918 году совместно с Л.Яффе издаёт книгу "Еврейская антология. Сборник молодой еврейской поэзии"; работает секретарем третейского суда, ведет занятия в литературной студии московского [[Пролеткульт |Пролеткульта]]. В 1918-19 служит в репертуарной секции театрального отдела [[Наркомпрос|Наркомпроса]], в 1918-20 заведует московским отделением издательства [["Всемирная литература"]], основанного [[Горький, Максим|М.Горьким]]. Принимает участие в организации книжной лавки на паях (1918-19), где известные писатели (Осоргин, Муратов, Зайцев, Б.Грифцов и др.) лично дежурили за прилавком. В марте 1920 года из-за голода и холода заболевает острой формой фурункулеза и в ноябре перебрается в Петроград, где получает с помощью М.Горького паек и две комнаты в писательском общежитии (знаменитом [[Дом искусств|"Доме искусств"]], о котором впоследствиии напишет очерк "Диск").  
+
В литературной критике Ходасевич часто обращался к творчеству еврейских литераторов, писавших как по-русски, так и на [[иврит]]е. Например, в статье о [[Черниховский, Шаул|Ш. Черниховском]] («Еврейская трибуна», № 13, 1924; первоначально — доклад, прочитанный в мае 1924 г. в [[Берлин]]е, в Союзе русских евреев в Германии) сделана  попытка поставить вопрос о «душе современного еврея, с ее борьбою традиций и новшеств, с ее зовами древности и заботами сегодняшнего дня»).  
-
В 1920 году выходит его сборник «Путём зерна» с одноименным заглавным стихотворением, в котором есть такие строки о 1917-м годе: «И ты, моя страна, и ты, её народ, / Умрёшь и оживёшь, пройдя сквозь этот год». В это время его стихи, наконец, становятся широко известны, его признают одним из первых современных поэтов. Тем не менее, 22 июня 1922 года Ходасевич вместе с поэтессой [[Берберова, Нина Николаевна|Ниной Берберовой]] (1901-1993), с которой знакомится в декабре 1921 года, покидает Россию и через Ригу попадает в Берлин. В том же году выходит его сборник «Тяжёлая лира».
+
В этом плане интересны короткий, но проникновенный очерк «Бялик» (1934), написанный на смерть [[Бялик, Хаим Нахман|Х. Н. Бялика]], и обстоятельная статья «[[Юшкевич, Семен Соломонович|С. Юшкевич]]» (1927).
-
В 1922 - 1923 годах, живя в Берлине, много общается с [[Белый, Андрей|Андреем Белым]], в 1922-1925 (с перерывами) живёт в семье М.Горького, которого высоко ценил как личность (но не как писателя), признавал его авторитет, видел в нем гаранта гипотетического возвращения на родину, но знал и слабые свойства характера Горького, из которых самым уязвимым считал "крайне запутанное отношение к правде и лжи, которое обозначилось очень рано и оказало решительное воздействие как на его творчество, так и на всю его жизнь". В это же время Ходасевич и Горький основывают (при участии [[Шкловский, Виктор Борисович|В.Шкловского]]) и редактируют журнал "Беседа" (вышло шесть номеров), где печатались советские авторы.
+
В поэзии Ходасевича еврейские и библейские (ветхозаветные) мотивы и образы встречаются нечасто: «Слезы Рахили» (1917), «Встаю расслабленный с постели» (1923), «Моисей» (опубликовано в 1989 г.). Однако в своей обширной переводческой практике он часто обращался к творчеству еврейских поэтов.  
-
К 1925 году Ходасевич и Берберова осознают, что возвращение в СССР, а главное, жизнь там для них теперь невозможна. Ходасевич публикует в нескольких изданиях фельетоны о советской литературе и статьи о деятельности ГПУ за границей, после чего советская пресса обвиняет поэта в "белогвардейщине". В марте 1925 советское посольство в Риме отказало Ходасевичу в продлении паспорта, предложив вернуться в Москву. Он отказался, окончательно став эмигрантом.
+
== Переводы еврейских поэтов ==
 +
Ходасевич совместно с Л. Яффе редактировал книгу «Еврейская антология. Сборник молодой еврейской поэзии» (М., издательство «Сафрут», 1918; Берлин, 1923), куда вошли его переводы 13 стихотворений [[Иврит новая литература#содержание|семи поэтов, писавших на иврите]]: А. Бен-Ицхака (Сонне, 1883–1950), [[Каценельсон, Ицхак|И. Каценельсона]], [[Фихман Яаков|Я. Фихмана]], [[Фришман, Давид|Д. Фришмана]], Ш. Черниховского, [[Шимони, Давид|Д. Шимоновича]], [[Шнеур, Залман|З. Шнеура]].
-
В 1925 году Ходасевич и Берберова переезжают в [[Париж]], поэт печатается в газетах "Дни" и "Последние новости", откуда уходит по настоянию [[Милюков, Павел Николаевич| П.Милюкова]]. С февраля 1927 до конца жизни возглавляет литературный отдел газеты [["Возрождение"]]. В том же году выпускает "Собрание стихов" с новым циклом «Европейская ночь». После этого Ходасевич практически перестаёт стихи, уделяя внимание критике, и вскоре становится ведущим критиком литературы русского зарубежья. В качестве критика ведёт полемику с [[Иванов, Георгий Владимирович |Г.Ивановым]] и [[Адамович, Георгий Викторович|Г.Адамовичем]], в частности, о задачах литературы эмиграции, о назначении поэзии и ее кризисе. Совместно с Берберовой пишет обзоры советской литературы (за подписью "Гулливер"), поддерживает поэтическую группу "Перекрёсток", высоко отзывается о творчестве [[Набоков, Владимир Владимирович|В.Набокова]], который становится его другом.
+
В 1922 г. Ходасевич объединил эти переводы (исключив стихи И. Кацнельсона, но добавив стихи Х. Н. Бялика) в книге «Из еврейских поэтов» (П.—Берлин, издательство З. Гржебина), в предисловии к ней он писал, характеризуя свою переводческую деятельность:
 +
<blockquote>
 +
«Творчество поэтов, пишущих в настоящее время на древнееврейском языке, оказалось для меня наиболее ценным и близким. Переводам с древнееврейского я уделил наиболее времени и труда».  
 +
</blockquote>
-
С 1928 Ходасевич работал над мемуарами: они вошли в книгу "Некрополь. Воспоминания" (1939) - о [[Брюсов, валерий Яковлевич|Брюсове]], Белом, близком друге молодых лет поэте Муни, [[Гумилев, Николай Александрович| Гумилеве]], [[Сологуб, Федор Кузьмич|Сологубе]], [[Есенин, Сергей Александрович|Есенине]], Горьком и др. Пишет биографическую книгу "Державин", но намерение написать биографию Пушкина Ходасевич оставил из-за ухудшения здоровья ("Теперь и на этом, как и на стихах, я поставил крест. Теперь у меня нет ничего", - писал он 19.7.1932 Берберовой, ушедшей в апреле от Ходасевича к Н.Макееву). В 1933 он женился на Ольге Марголиной(1890–1942), погибшей впоследствии в Освенциме.
+
Книга пользовалась безусловным успехом у читателей, не знакомых с оригиналами (см. [[Русская литература. Русская литература начала 20 в.]]), и в меньшей степени — у знакомых с ними. Русский писатель Р. Гуль так характеризовал эти переводы: «Они музыкально тонки, веет от них подлинно-библейским, грустью еврейского лиризма».  
-
Положение Ходасевича в эмиграции было тяжёлым, жил он обособленно, шумному Парижу предпочитал пригороды, его уважали как поэта и наставника поэтической молодежи, но не любили. Умер Владислав Ходасевич 14 июня 1939 года в Париже, после операции. Похоронен в предместье Парижа на кладбище Булонь-Бьянкур.
+
Рецензент, владеющий [[иврит]]ом («Самарий» в газете «Дни»), отмечал: «... по едва уловимым намекам и звукам угадал и воссоздал дух бесконечно-далекого, чуждого мира... изумительной следует признать его способность проникновения в тайны подлинника, которому он не только равен по поэтической силе: перевод зачастую лучше оригинала».
-
== Основные черты поэзии и личности ==
+
Особенно высоко ценил Ходасевич поэзию Ш. Черниховского. Он перевел ряд его произведений (в том числе поэмы «Завет Авраама» и «Свадьба Эльки», идиллии «В знойный день» и «Вареники») и сумел мастерски передать оттенки образности и мысли еврейского поэта. Влияние Черниховского прослеживается в оригинальном произведении Ходасевича «На пасхе» (1918), представляющем собой фрагмент незаконченной повести в стихах.
-
Чаще всего к Ходасевичу применяли эпитет «желчный». [[Максим Горький]] в частных беседах и письмах говорил, что именно злость — основа его поэтического дара. Все мемуаристы пишут о его жёлтом лице. Он и умирал — в нищенской больнице, в раскалённой солнцем стеклянной клетке, едва завешанной простынями, — от [[Рак (заболевание)|рака печени]], мучаясь непрестанными болями. За два дня до смерти он сказал своей бывшей жене, писательнице [[Берберова, Нина Николаевна|Нине Берберовой]]: «Только тот мне брат, только того могу я признать человеком, кто, как я, мучился на этой койке». В этой реплике весь Ходасевич. Но, возможно, все казавшееся в нем терпким, даже жёстким, было только его литературным оружием, кованой бронёй, с которой он настоящую литературу защищал в непрерывных боях. Желчности и злобы в его душе неизмеримо меньше, чем страдания и жажды сострадания. В [[Россия|России]] [[XX век|XX в.]] трудно найти поэта, который бы так трезво, так брезгливо, с таким отвращением взирал на мир — и так строго следовал в нем своим законам, и литературным, и нравственным. «Я считаюсь злым критиком, — говорил Ходасевич. — А вот недавно произвёл я „подсчёт совести“, как перед исповедью… Да, многих бранил. Но из тех, кого бранил, ни из одного ничего не вышло».
+
== Холокост ==
-
 
+
Вдова Ходасевича, '''Ольга Марголина''' (1890–1942), погибла в нацистском концлагере.
-
Ходасевич конкретен, сух и немногословен. Кажется, что он говорит с усилием, нехотя разжимая губы. Может быть, краткость стихов Ходасевича, их сухой лаконизм — прямое следствие небывалой сосредоточенности, самоотдачи и ответственности. Вот одно из его самых лаконичных стихотворений:
+
-
<poem>
+
-
Лоб —
+
-
Мел.
+
-
Бел
+
-
Гроб.
+
-
 
+
-
Спел
+
-
Поп.
+
-
Сноп
+
-
Стрел —
+
-
 
+
-
День
+
-
Свят!
+
-
Склеп
+
-
Слеп.
+
-
 
+
-
Тень —
+
-
В ад
+
-
</poem>
+
-
 
+
-
Но его сухость, желчность и немногословность оставались лишь внешними. Так говорил о Ходасевиче его близкий друг [[Мандельштам, Юрий Владимирович|Юрий Мандельштам]]:
+
-
{{Начало цитаты}}На людях Ходасевич часто бывал сдержан, суховат. Любил отмалчиваться, отшучиваться. По собственному признанию - «на трагические разговоры научился молчать и шутить». Эти шутки его обычно без улыбки. Зато, когда он улыбался, улыбка заражала. Под очками «серьёзного литератора» загорались в глазах лукавые огоньки напроказничавшего мальчишки. Чужим шуткам также радовался. Смеялся, внутренне сотрясаясь: вздрагивали плечи. Схватывал налету остроту, развивал и дополнял её. Вообще остроты и шутки, даже неудачные, всегда ценил. «Без шутки нет живого дела», — говорил он не раз.{{Конец цитаты}}
+
-
Нравились Ходасевичу и мистификации. Он восхищался неким «не пишущим литератором», мастером на такие дела. Сам он применял мистификацию, как литературный приём, через некоторое время разоблачал её. Так он написал несколько стихотворений «от чужого имени» и даже выдумал забытого поэта XVIII века Василия Травникова, сочинив за него все его стихотворения, за исключением одного («О сердце, колос пыльный»), принадлежащего перу друга Ходасевича Муни.(Киссин Самуил Викторович  1885-1916) Поэт читал о Травникове на литературном вечере и напечатал о нем исследование(1936). Слушая читаемые Ходасевичем стихотворения, просвещённое общество испытывало и смущение, и удивление, ведь Ходасевич открыл бесценный архив крупнейшего поэта XVIII века. На статью Ходасевича появился ряд рецензий. Никто не мог и вообразить, что никакого Травникова нет на свете.
+
-
 
+
-
== Влияние символизма на лирику Ходасевича ==
+
-
 
+
-
Неукорененность в российской почве создала особый психологический комплекс, который ощущался в поэзии Ходасевича с самой ранней поры. Ранние стихи его позволяют говорить о том, что он прошёл выучку [[Брюсов, Валерий Яковлевич|Брюсова]], который, не признавая поэтических озарений, считал, что вдохновение должно жёстко контролироваться знанием тайн ремесла, осознанным выбором и безупречным воплощением формы, ритма, рисунка стиха. Юноша Ходасевич наблюдал расцвет [[Символизм|символизма]], он воспитался на символизме, рос под его настроениями, освещался его светом и связывается с его именами. Понятно, что молодой поэт не мог не испытывать его влияния, пусть даже ученически, подражательно. «Символизм и есть истинный [[Реализм (литература)|реализм]]. И [[Андрей Белый]], и [[Блок, Александр Александрович|Блок]] говорили о ведомой им стихии.
+
-
Несомненно, если мы сегодня научились говорить о нереальных реальностях, самых реальных в действительности, то благодаря символистам» — говорил он. Ранние стихи Ходасевича символизмом пропитаны и зачастую отравлены:
+
-
 
+
-
<pre>
+
-
Странник прошёл, опираясь на посох –
+
-
Мне почему-то припомнилась ты.
+
-
Едет пролётка на красных колёсах –
+
-
Мне почему-то припомнилась ты.
+
-
Вечером лампу зажгут в коридоре –
+
-
Мне непременно припомнишься ты.
+
-
Чтоб не случилось на суше, на море
+
-
Или на небе,  – мне вспомнишься ты.
+
-
</pre>
+
-
 
+
-
На этом пути повторения банальностей и романтических поз, воспевания роковых женщин и адских страстей Ходасевич, с его природной желчностью и язвительностью, не избегал иногда штампов, свойственных поэзии невысокого полёта:
+
-
 
+
-
<pre>
+
-
И снова ровен стук сердец;
+
-
Кивнув, исчез недолгий пламень,
+
-
И понял я, что я – мертвец,
+
-
А ты лишь мой надгробный камень.
+
-
</pre>
+
-
 
+
-
Но все же Ходасевич всегда стоял особняком. В автобиографическом фрагменте «Младенчество» 1933 г. он придаёт особое значение тому факту, что «опоздал» к расцвету символизма, «опоздал родиться», тогда как эстетика [[Акмеизм|акмеизма]] осталась ему далёкой, а [[футуризм]] был решительно неприемлем. Действительно, родиться в тогдашней России на шесть лет позже Блока означало попасть в другую литературную эпоху.
+
-
 
+
-
== Основные этапы творчества ==
+
-
 
+
-
=== Сборник «Молодость» ===
+
-
 
+
-
Первую свою книгу «Молодость» Ходасевич издал в 1908 г. в издательстве «Гриф». Так говорил он о ней позже: "Первая рецензия о моей книге запомнилась мне на всю жизнь. Я выучил её слово в слово. Начиналась она так: «Есть такая гнусная птица гриф. Питается она падалью. Недавно эта симпатичная птичка высидела новое тухлое яйцо». Хотя в целом книга была встречена доброжелательно.
+
-
+
-
В лучших стихах этой книги он заявил себя поэтом слова точного, конкретного. Впоследствии примерно так относились к поэтическому слову акмеисты, однако свойственное им упоение радостью, мужественностью, любовью совершенно чуждо Ходасевичу. Он остался стоять в стороне от всех литературных течений и направлений, сам по себе, «всех станов не боец». Ходасевич вместе с М. И. Цветаевой, как он писал «выйдя из символизма, ни к чему и ни к кому не примкнули, остались навек одинокими, „дикими“. Литературные классификаторы и составители антологий не знают, куда нас приткнуть».
+
-
 
+
-
Чувство безнадёжной чужеродности в мире и непринадлежности ни к какому лагерю выражено у Ходасевича ярче, чем у кого-либо из его современников. Он не заслонялся от реальности никакой групповой философией, не отгораживался литературными манифестами, смотрел на мир трезво, холодно и сурово. И оттого чувство сиротства, одиночества, отверженности владело им уже в 1907 г.:
+
-
 
+
-
<pre>
+
-
Кочевий скудных дети злые,
+
-
Мы руки греем у костра...
+
-
Молчит пустыня. В даль без звука
+
-
Колючий ветер гонит прах, –
+
-
И наших песен злая скука
+
-
Язвя кривится на губах.
+
-
</pre>
+
-
 
+
-
В целом, однако, «Молодость» — сборник ещё не зрелого поэта. Будущий Ходасевич угадывается здесь разве что точностью слов и выражений да скепсисом по поводу всего и вся.
+
-
 
+
-
=== Сборник «Счастливый домик» ===
+
-
 
+
-
Гораздо больше от настоящего Ходасевича — во всяком случае, от его поэтической интонации — в сборнике «Счастливый домик».
+
-
Рваная, рубленая интонация, которую начинает использовать в своих стихах Ходасевич, предполагает то открытое отвращение, с которым он бросает в лицо времени эти слова. Отсюда и несколько ироническое, желчное звучание его стиха.
+
-
 
+
-
<pre>
+
-
О скука, тощий пес, взывающий к луне!
+
-
Ты – ветер времени, свистящий в уши мне!
+
-
</pre>
+
-
 
+
-
Поэт на земле подобен певцу Орфею, вернувшемуся в опустевший мир из царства мертвых, где навсегда потерял возлюбленную — Эвридику:
+
-
 
+
-
<pre>
+
-
И вот пою, пою с последней силой
+
-
О том, что жизнь пережита вполне,
+
-
Что Эвридики нет, что нет подруги милой,
+
-
А глупый тигр ласкается ко мне –
+
-
</pre>
+
-
 
+
-
Так в 1910 г., в «Возвращении Орфея», Ходасевич декларировал свою тоску по гармонии в насквозь дисгармоническом мире, который лишён всякой надежды на счастье и согласие. В стихах этого сборника слышится тоска по всепонимающему, всевидящему Богу, для которого и поет Орфей, но у него нет никакой надежды, что его земной голос будет услышан.
+
-
 
+
-
В «Счастливом домике» Ходасевич заплатил щедрую дань стилизации (что вообще характерно для серебряного века). Тут и отголоски греческой и римской поэзии, и строфы, которые заставляют вспомнить о романтизме XIX столетия. Но эти стилизации насыщены у него конкретными, зримыми образами, деталями. Так открывающее раздел стихотворение с характерным названием «Звезда над пальмою» 1916 г. заканчивается пронзительными строчками:
+
-
 
+
-
<pre>
+
-
Ах, из роз люблю я сердцем лживым
+
-
Только ту, что жжет огнем ревнивым,
+
-
Что зубами с голубым отливом
+
-
Прикусила хитрая Кармен!
+
-
</pre>
+
-
 
+
-
Рядом с миром книжным, «вымечтанным» существует и другой, не менее милый сердцу Ходасевича — мир воспоминаний его детства. «Счастливый домик» завершается стихотворением «Рай» — о тоске по раю детскому, игрушечному, рождественскому, где счастливому ребёнку во сне при¬виделся «ангел златокрылый».
+
-
 
+
-
Сентиментальность вкупе с желчностью и гордой непричастностью к миру стали отличительным знаком поэзии Ходасевича и определили её своеобразие в первые послереволюционные годы.
+
-
 
+
-
К этому времени у Ходасевича появляется два кумира. Он говорил: «Был Пушкин и был Блок. Все остальное — между!»
+
-
 
+
-
=== Сборник «Путём зерна» ===
+
-
 
+
-
Начиная со сборника «Путём Зерна», главной темой его поэзии станет преодоление дисгармонии, по существу неустранимой. Он вводит в поэзию прозу жизни — не выразительные детали, а жизненный поток, настигающий и захлёстывающий поэта, рождающий в нем вместе с постоянными мыслями о смерти чувство «горького предсмертья». Призыв к преображению этого потока, в одних стихах заведомо утопичен («Смоленский рынок»), в других «чудо преображения» удаётся поэту («Полдень»), но оказывается кратким и временным выпадением из «этой жизни». «Путём Зерна» писался в революционные 1917—1918 гг. Ходасевич говорил: «Поэзия не есть документ эпохи, но жива только та поэзия, которая близка к эпохе. Блок это понимал и недаром призывал „слушать музыку революции“. Не в революции дело, а в музыке времени». О своей эпохе писал и Ходасевич. Рано появившиеся у поэта предчувствия ожидающих Россию потрясений побудили его с оптимизмом воспринять революцию. Он видел в ней возможность обновления народной и творческой жизни, он верил в её гуманность и антимещанский пафос, однако отрезвление пришло очень быстро. Ходасевич понимал, как затерзала, как погасила настоящую русскую литературу революция. Но он не принадлежал к тем, которые «испугались» революции. В восторге от неё он не был, но он и не «боялся» её. Сборник «Путём зерна» выражал его веру в воскресение России после революционной разрухи таким же путём, каким зерно, умирая в почве, воскресает в колосе:
+
-
 
+
-
<pre>
+
-
Проходит сеятель по ровным бороздам.
+
-
Отец его и дед по тем же шли путям.
+
-
Сверкает золотом в его руке зерно,
+
-
Но в землю черную оно упасть должно.
+
-
И там, где червь слепой прокладывает ход,
+
-
Оно в заветный срок умрёт и прорастёт.
+
-
Так и душа моя идёт путём зерна:
+
-
Сойдя во мрак, умрёт – и оживёт она.
+
-
И ты, моя страна, и ты, её народ,
+
-
Умрёшь и  оживёшь, пройдя сквозь этот год, –
+
-
Затем, что мудрость нам единая дана:
+
-
Всему живущему идти путём зерна.
+
-
</pre>
+
-
 
+
-
Здесь Ходасевич уже зрелый мастер: он выработал собственный поэтический язык, а его взгляд на вещи, бесстрашно точный и болезненно сентиментальный, позволяет ему говорить о самых тонких материях, оставаясь ироничным и сдержанным. Почти все стихи этого сборника построены одинаково: нарочито приземлённо описанный эпизод — и внезапный, резкий, смещающий смысл финал. Так, в стихотворении «Обезьяна» бесконечно долгое описание душного летнего дня, шарманщика и печальной обезьянки внезапно разрешается строчкой: «В тот день была объявлена война». Это типично для Ходасевича — одной лаконической, почти телеграфной строкой вывернуть наизнанку или преобразить все стихотворение. Как только лирического героя посетило ощущение единства и братства всего живого на свете — тут же, вопреки чувству любви и сострадания, начинается самое бесчеловечное, что может произойти, и утверждается непреодолимая рознь и дисгармония в том мире, который только что на миг показался «хором светил и волн морских, ветров и сфер».
+
-
 
+
-
То же ощущение краха гармонии, поиск нового смысла и невозможность его (во времена исторических разломов гармония кажется утраченной навеки) становятся темой самого большого и самого, может быть, странного стихотворения в сборнике — «2 ноября» (1918 г.). Здесь описывается первый день после октябрьских боев 1917 г. в Москве. Говорится о том, как затаился город. Автор рассказывает о двух незначительных происшествиях: возвращаясь от знакомых, к которым ходил узнать, живы ли они, он видит в полуподвальном окне столяра, в соответствии с духом новой эпохи раскрашивающего красной краской только что сделанный гроб — видно, для одного из павших борцов за всеобщее счастье. Автор пристально вглядывается в мальчика, «лет четырёх бутуза», который сидит «среди Москвы, страдающей, растерзанной и падшей», — и улыбается самому себе, своей тайной мысли, тихо зреющей под безбровым лбом. Единственный, кто выглядит счастливо и умиротворённо в Москве 1917 г., — четырёхлетний мальчик. Только дети с их наивностью да фанатики с их нерассуждающей идейностью могут быть веселы в эти дни. "Впервые в жизни, — говорит Ходасевич, — «ни „Моцарт и Сальери“, ни „Цыганы“ в тот день моей не утолили жажды». Признание страшное, особенно в устах Ходасевича, всегда Пушкина боготворившего. Даже всеобъемлющий Пушкин не помогает вместить потрясения нового времени.
+
-
Трезвый ум Ходасевича временами впадает в отупение, в оцепенение, машинально фиксирует события, но душа никак не отзывается на них. Таково стихотворение «Старуха» 1919 г.:
+
-
 
+
-
<pre>
+
-
Лёгкий труп, окоченелый,
+
-
Простыней покрывши белой,
+
-
В тех же саночках, без гроба,
+
-
Милицейский увезёт,
+
-
Растолкав плечом народ.
+
-
Неречист и хладнокровен
+
-
Будет он, – а пару брёвен,
+
-
Что везла она в свой дом,
+
-
Мы в печи своей сожжём.
+
-
</pre>
+
-
 
+
-
В этом стихотворении герой уже вполне вписан в новую реальность: «милицейский» не вызывает у него страха, а собственная готовность обобрать труп — жгучего стыда. Душа Ходасевича плачет над кровавым распадом привычного мира, над разрушением морали и культуры. Но поскольку поэт следует «путём зерна», то есть принимает жизнь как нечто не зависящее от его желаний, во всем пытается увидеть высший смысл, то и не протестует и не отрекается от Бога. У него и прежде было не самое лестное мнение о мире. И он полагает, что в грянувшей буре должен быть высший смысл, которого доискивался и Блок, призывавший «слушать музыку революции». Не случайно свой следующий сборник Ходасевич открывает стихотворением «Музыка» 1920 г.:
+
-
 
+
-
<pre>
+
-
И музыка идёт как будто сверху.
+
-
Виолончель... и арфы, может быть...
+
-
...А небо
+
-
 
+
-
Такое же высокое, и так же
+
-
В нем ангелы пернатые сияют.
+
-
</pre>
+
-
 
+
-
Эту музыку «совсем уж ясно» слы¬шит герой Ходасевича, когда колет дрова (занятие столь прозаическое, столь естественное для тех лет, что услышать в нем какую-то особую музыку можно было, лишь увидев в этой колке дров, в разрухе и катастрофе некий таинственный промысел Божий и непостижимую логику). Олицетворением такого промысла для символистов всегда была музыка, ничего не объясняющая логически, но преодолевающая хаос, а подчас и в самом хаосе обнаруживающая смысл и соразмерность. Пернатые ангелы, сияющие в морозном небе, — вот правда страдания и мужества, открывшаяся Ходасевичу, и с высоты этой Божественной музыки он уже не презирает, а жалеет всех, кто её не слышит.
+
-
 
+
-
=== Сборник «Тяжёлая лира» ===
+
-
 
+
-
В этот период поэзия Ходасевича начинает все больше приобретать характер классицизма. Стиль Ходасевича связан со стилем Пушкина. Но классицизм его — вторичного порядка, ибо родился не в пушкинскую эпоху и не в пушкинском мире. Ходасевич вышел из символизма. А к классицизму он пробился через все символические туманы, не говоря уже о советской эпохе. Все это объясняет техническое его пристрастие к «прозе в жизни и в стихах», как противовесу зыбкости и неточности поэтических «красот» тех времён.
+
-
 
+
-
<pre>
+
-
И каждый стих гоня сквозь прозу,
+
-
Вывихивая каждую строку,
+
-
Привил-таки классическую розу
+
-
К советскому дичку.
+
-
</pre>
+
-
 
+
-
В то же время из его поэзии начинает исчезать лиризм, как явный, так и скрытый. Ему Ходасевич не захотел дать власти над собою, над стихом. Лёгкому дыханию лирики предпочел он другой, «тяжёлый дар».
+
-
 
+
-
<pre>
+
-
И кто-то тяжелую лиру
+
-
Мне в руки сквозь ветер даёт.
+
-
И нет штукатурного неба,
+
-
И солнце в шестнадцать свечей.
+
-
На гладкие черные скалы
+
-
Стопы опирает – Орфей.
+
-
</pre>
+
-
 
+
-
В этом сборнике появляется образ души. Путь Ходасевича лежит не через «душевность», а через уничтожение, преодоление и преображение. Душа, «светлая Психея», для него — вне подлинного бытия, чтобы приблизиться к нему, она должна стать «духом», родить в себе дух. Различие психологического и онтологического начала редко более заметно, чем в стихах Ходасевича. Душа сама по себе не способна его пленить и заворожить.(N.B. а мне представляется, что это утверждение- чушь-комментарий читателя)
+
-
 
+
-
<pre>
+
-
И как мне не любить себя,
+
-
Сосуд непрочный, некрасивый,
+
-
Но драгоценный и счастливый
+
-
Тем, что вмещает он – тебя?
+
-
</pre>
+
-
 
+
-
Но в том-то и дело, что «простая душа» даже не понимает, за что её любит поэт.
+
-
 
+
-
<pre>
+
-
И от беды моей не больно ей,
+
-
И ей не внятен стон моих страстей.
+
-
</pre>
+
-
 
+
-
Она ограничена собою, чужда миру и даже её обладателю. Правда, в ней спит дух, но он ещё не рождён. Поэт ощущает в себе присутствие этого начала, соединяющего его с жизнью и с миром.
+
-
 
+
-
Поэт-человек изнемогает вместе с Психеей в ожидании благодати, но благодать не даётся даром. Человек в этом стремлении, в этой борьбе осуждён на гибель.
+
-
 
+
-
<pre>
+
-
Пока вся кровь не выступит из пор,
+
-
Пока не выплачешь земные очи –
+
-
Не станешь духом…
+
-
</pre>
+
-
 
+
-
За редким исключением гибель — преображение Психеи — есть и реальная смерть человека. Ходасевич в иных стихах даже зовёт её, как освобождение, и даже готов «пырнуть ножом» другого, чтобы помочь ему. И девушке из берлинского трактира шлёт он пожелание — «злодею попасться в пустынной роще вечерком». В другие минуты и смерть ему не представляяется выходом, она лишь — новое и жесточайшее испытание, последний искус. Но и искус этот он принимает, не ища спасения. Поэзия ведёт к смерти и лишь сквозь смерть — к подлинному рождению. В этом онтологическая правда для Ходасевича.
+
-
Преодоление реальности становится главной темой сборника «Тяжёлая лира».
+
-
 
+
-
<pre>
+
-
Перешагни, перескочи,
+
-
Перелети, пере- что хочешь –
+
-
Но вырвись: камнем из пращи,
+
-
Звездой, сорвавшейся в ночи...
+
-
Сам затерял – теперь ищи...
+
-
Бог знает, что себе бормочешь,
+
-
Ища пенсне или ключи.
+
-
</pre>
+
-
 
+
-
Приведённые семь строк насыщены сложными смыслами. Здесь издевка над будничной, новой ролью поэта: это уже не Орфей, а скорее городской сумасшедший, что-то бормочущий себе под нос у запертой двери. Но «Сам затерял — теперь ищи…» — строчка явно не только о ключах или пенсне в прямом смысле. Найти ключ к новому миру, то есть понять новую реальность, можно, только вырвавшись из неё, преодолев её притяжение.
+
-
 
+
-
Зрелый Ходасевич смотрит на вещи словно сверху, во всяком случае — извне. Безнадёжно чужой в этом мире, он и не желает в него вписываться. В стихотворении «В заседании» 1921 г. лирический герой пытается заснуть, чтобы снова увидеть в Петровском-Разумовском (там прошло детство поэта) «пар над зеркалом пруда», — хотя бы во сне встретиться с ушедшим миром.
+
-
 
+
-
Но не просто бегством от реальности, а прямым отрицанием её отзываются стихи Ходасевича конца 10-х — начала 20-х гг. Конфликт быта и бытия, духа и плоти приобретает небывалую прежде остроту. Как в стихотворении «Из дневника» 1921 г.:
+
-
 
+
-
<pre>
+
-
Мне каждый звук терзает слух
+
-
И каждый луч глазам несносен.
+
-
Прорезываться начал дух,
+
-
Как зуб из-под припухших десен.
+
-
Прорежется – и сбросит прочь.   
+
-
Изношенную оболочку,
+
-
Тысячеокий, – канет в ночь,
+
-
Не в эту серенькую ночку.
+
-
А я останусь тут лежать –
+
-
Банкир, заколотый опашем, –
+
-
Руками рану зажимать,
+
-
Кричать и биться в мире вашем.
+
-
</pre>
+
-
 
+
-
Ходасевич видит вещи такими, каковы они есть. Без всяких иллюзий. Не случайно именно ему принадлежит самый беспощадный автопортрет в русской поэзии:
+
-
 
+
-
<pre>
+
-
Я, я, я. Что за дикое слово!
+
-
Неужели вон тот – это я?
+
-
Разве мама любила такого,
+
-
Желто-серого, полуседого
+
-
И всезнающего, как змея?
+
-
</pre>
+
-
 
+
-
Естественная смена образов — чистого ребёнка, пылкого юноши и сегодняшнего, «желто-серого, полуседого» — для Ходасевича следствие трагической расколотости и ничем не компенсируемой душевной растраты, тоска о цельности звучит в этом стихотворении как нигде в его поэзии. «Все, что так нежно ненавижу и так язвительно люблю» — вот важный мотив «Тяжёлой лиры». Но «тяжесть» не единственное ключевое слово этой книги. Есть здесь и моцартовская лёгкость кратких стихов, с пластической точностью, единственным штрихом дающих картины послереволюционного, прозрачного и призрачного, разрушающегося Петербурга. Город пустынен. Но видны тайные пружины мира, тайный смысл бытия и, главное, слышна Божественная музыка.
+
-
 
+
-
<pre>
+
-
О, косная, нищая скудость
+
-
Безвыходной жизни моей!
+
-
Кому мне поведать, как жалко
+
-
Себя и всех этих вещей?
+
-
И я начинаю качаться,
+
-
Колени обнявши свои,
+
-
И вдруг начинаю стихами
+
-
С собой говорить в забытьи.
+
-
Бессвязные, страстные речи!
+
-
Нельзя в них понять ничего,
+
-
Но звуки правдивее смысла,
+
-
И слово сильнее всего.
+
-
И музыка, музыка, музыка
+
-
Вплетается в пенье мое,
+
-
И узкое, узкое, узкое
+
-
Пронзает меня лезвие.
+
-
</pre>
+
-
 
+
-
Звуки правдивее смысла — вот манифест поздней поэзии Ходасевича, которая, впрочем, не перестаёт быть рассудочно-чёткой и почти всегда сюжетной. Ничего темного, гадательного, произвольного. Но Ходасевич уверен, что музыка стиха важнее, значимее, наконец, достовернее его грубого одномерного смысла. Стихи Ходасевича в этот период оркестрованы очень богато, в них много воздуха, много гласных, есть чёткий и лёгкий ритм — так может говорить о себе и мире человек, «в Божьи бездны соскользнувший». Стилистических красот, столь любимых символистами, тут нет, слова самые простые, но какой музыкальный, какой чистый и лёгкий звук! По-прежнему верный классической традиции, Ходасевич смело вводит в стихи и неологизмы и жаргон. Как спокойно говорит поэт о вещах невыносимых, немыслимых — и, несмотря ни на что, какая радость в этих строчках:
+
-
 
+
-
<pre>
+
-
Ни жить, ни петь почти не стоит:
+
-
В непрочной грубости живём.
+
-
Портной тачает, плотник строит:
+
-
Швы расползутся, рухнет дом.
+
-
И лишь порой сквозь это тленье
+
-
Вдруг умилённо слышу я
+
-
В нем заключённое биенье
+
-
Совсем иного бытия.
+
-
Так, провождая жизни скуку,
+
-
Любовно женщина кладёт
+
-
Свою взволнованную руку
+
-
На грузно пухнущий живот.
+
-
</pre>
+
-
 
+
-
Образ беременной женщины (как и образ кормилицы) часто встречается в поэзии Ходасевича. Это не только символ живой и естественной связи с корнями, но и символический образ эпохи, вынашивающей будущее. «А небо будущим беременно», — писал примерно в то же время Мандельштам. Самое страшное, что «беременность» первых двадцати бурных лет страшного века разрешилась не светлым будущим, а кровавой катастрофой, за которой последовали годы НЭПа — процветание торгашей. Ходасевич понял это раньше многих:
+
-
 
+
-
<pre>
+
-
Довольно! Красоты не надо!
+
-
Не стоит песен подлый мир...
+
-
И Революции не надо!
+
-
Её рассеянная рать
+
-
Одной венчается наградой,
+
-
Одной свободой – торговать.
+
-
Вотще на площади пророчит
+
-
Гармонии голодный сын:
+
-
Благих вестей его не хочет
+
-
Благополучный гражданин...»
+
-
</pre>
+
-
 
+
-
Тогда же Ходасевич делает вывод о своей принципиальной неслиянности с чернью:
+
-
 
+
-
<pre>
+
-
Люблю людей, люблю природу,
+
-
Но не люблю ходить гулять
+
-
И твёрдо знаю, что народу
+
-
Моих творений не понять.
+
-
</pre>
+
-
 
+
-
Впрочем, чернью Ходасевич считал лишь тех, кто тщится «разбираться в поэзии» и распоряжаться ею, тех, кто присваивает себе право говорить от имени народа, тех, кто его именем хочет править музыкой. Собственно народ он воспринимал иначе — с любовью и благодарностью.
+
-
 
+
-
=== Цикл «Европейская ночь» ===
+
-
 
+
-
Несмотря на это в эмигрантской среде Ходасевич долгое время ощущал себя таким же чужаком, как на оставленной родине. Вот что говорил он об эмигрантской поэзии: «Сегодняшнее положение поэзии тяжко. Конечно, поэзия и есть восторг. Здесь же у нас восторга мало, потому что нет действия. Молодая эмигрантская поэзия все жалуется на скуку — это потому, что она не дома, живёт в чужом месте, она очутилась вне пространства — а потому и вне времени. Дело эмигрантской поэзии по внешности очень неблагодарное, потому что кажется консервативным. Большевики стремятся к изничтожению духовного строя, присущего русской литературе. Задача эмигрантской литературы сохранить этот строй. Эта задача столь же литературная, как и политическая. Требовать, чтобы эмигрантские поэты писали стихи на политические темы, — конечно, вздор. Но должно требовать, чтобы их творчество имело русское лицо. Нерусской поэзии нет и не будет места ни в русской литературе, ни в самой будущей России. Роль эмигрантской литературы — соединить прежнее с будущим. Надо, чтобы наше поэтическое прошлое стало нашим настоящим и — в новой форме — будущим».
+
-
 
+
-
Тема «сумерек Европы», пережившей крушение цивилизации, создававшейся веками, а вслед за этим — агрессию пошлости и обезличенности, главенствует в поэзии Ходасевича эмигрантского периода. Стихи «Европейской ночи» окрашены в мрачные тона, в них господствует даже не проза, а низ и подполье жизни. Ходасевич пытается проникнуть в «чужую жизнь», жизнь «маленького человека» Европы, но глухая стена непонимания, символизирующего не социальную, а общую бессмысленность жизни отторгает поэта. «Европейская ночь» — опыт дыхания в безвоздушном пространстве, стихи, написанные уже почти без расчёта на аудиторию, на отклик, на сотворчество. Это было для Ходасевича тем более невыносимо, что из России он уезжал признанным поэтом, и признание к нему пришло с опозданием, как раз накануне отъезда. Уезжал в зените славы, твёрдо надеясь вернуться, но уже через год понял, что возвращаться будет некуда (это ощущение лучше всего сформулировано Мариной Цветаевой: «…можно ли вернуться в дом, который — срыт?»). Впрочем, ещё перед отъездом написал:
+
-
+
-
<pre>
+
-
А я с собой свою Россию
+
-
В дорожном уношу мешке
+
-
</pre>
+
-
 
+
-
(речь шла о восьми томиках Пушкина). Быть может, изгнание для Ходасевича было не так трагично, как для других, — потому что он был чужаком, а молодость одинаково невозвратима и в России, и в Европе. Но в голодной и нищей России — в её живой литературной среде — была музыка. Здесь музыки не было. В Европе царила ночь. Пошлость, разочарование и отчаяние были ещё очевиднее. Если в России пусть на какое-то время могло померещиться, что «небо будущим беременно», то в Европе надежд никаких не было — полный мрак, в котором речь звучит без отклика, сама для себя.
+
-
 
+
-
Муза Ходасевича сочувствует всем несчастным, обездоленным, обречённым — он и сам один из них. Калек и нищих в его стихах становится больше и больше. Хотя в самом главном они не слишком отличаются от благополучных и процветающих европейцев: все здесь обречены, все обречено. Какая разница — духовное, физическое ли увечье поразило окружающих.
+
-
 
+
-
В стихах «Европейской ночи» не случайно появляется слепой, на бельмах которого отражается «все, чего не видит он». Слепота — ключевой образ цикла: людям не дано понять, почувствовать, попросту увидеть то, что только и составляет для поэта единственную реальность. Люди несчастны — но слепы и не видят глубины своего падения, степени своего расчеловечивания. Автор видит, но поделиться ему не с кем:
+
-
 
+
-
<pre>
+
-
Мне невозможно быть собой,
+
-
Мне хочется сойти сума,
+
-
Когда с беременной женой
+
-
Идёт безрукий в синема.
+
-
За что свой незаметный век
+
-
Влачит в неравенстве таком
+
-
Беззлобный, смирный человек
+
-
С опустошённым рукавом?
+
-
</pre>
+
-
 
+
-
В этих строках куда больше сочувствия, чем ненависти.
+
-
 
+
-
Чувствуя вину перед всем миром, лирический герой Ходасевича ни на минуту не отказывается от своего дара, возвышающего и унижающего его одновременно.
+
-
 
+
-
<pre>
+
-
Счастлив, кто падает вниз головой:
+
-
Мир для него хоть на миг — а иной.
+
-
</pre>
+
-
 
+
-
За своё «парение» поэт платит так же, как самоубийца, бросившийся из окна вниз головой, — жизнью.
+
-
 
+
-
В 1923 г. Ходасевич пишет стихотворение «Встаю расслабленный с постели…» — о том, как сквозь его сознание всю ночь летят «колючих радио лучи», в хаосе темных видений он ловит предвестие гибели, всеевропейской, а может быть, и мировой катастрофы. Но те, кому эта катастрофа грозит, сами не знают, в какой тупик летит их жизнь:
+
-
 
+
-
<pre>
+
-
О, если бы вы знали сами,
+
-
Европы темные сыны,
+
-
Какими вы ещё лучами
+
-
Неощутимо пронзены!
+
-
</pre>
+
-
 
+
-
== Адреса в Петрограде ==
+
-
* 1920—1921 — ДИСК — проспект 25-го Октября, 15;
+
-
* 1922 год — доходный дом Е. К. Барсовой — Кронверкский проспект, 23.
+
-
 
+
-
== Адреса в Москве ==
+
-
* [[Камергерский переулок]], 6/5 — дом, где родился В. Ф. Ходасевич
+
-
 
+
-
== Библиография ==
+
-
* сборник «Молодость», Первая книга стихов, (Книгоиздательство «Гриф», Москва), [[1908]]
+
-
* сборник «Счастливый домик», [[1914]]
+
-
* сборник «Из еврейских поэтов» [[1918]]
+
-
* сборник «Путём зерна», [[1920]]
+
-
* сборник «Тяжёлая лира», [[1922]]
+
-
* цикл «Европейская ночь», [[1927]]
+
-
* биография «Державин», [[1931]]
+
-
* сборник статей «О Пушкине», [[1937]]
+
-
* книга воспоминаний «Некрополь», [[1939]]
+
-
 
+
-
* Ходасевич В. Собрание сочинений, в 4тт., М., Согласие 1996-1997
+
-
* Ходасевич В. Колеблемый треножник: избранное; М., Советский писатель, 1991
+
-
* Ходасевич В. Стихотворения (Библиотека поэта, Большая серия, 3-е издание. Л., 1989
+
-
* Ходасевич В. Стихотворения (Библиотека поэта, Малая серия)— М., 2003.
+
-
* Ходасевич В. Державин. Писатели о писателях. М.. Книга. 1988г.
+
-
 
+
-
== Литература ==
+
-
* ''Богомолов Н. А.'' Жизнь и поэзия Вячеслава Ходасевича // В кн. Ходасевич В. Ф. Стихотворения. — Л.: 1989. — С. 5-51.
+
-
* ''Асеев Н. Н.'' Владислав Ходасевич — М.: 1972.
+
-
* ''Малмстад Д.'' Современные записки — М.: 1967.
+
-
* Из воспоминаний Анны Ивановны Ходасевич, урожденной Чулковой // В кн. Ходасевич В.Ф. Собрание стихов. - М.: 1992. - С. 413-433.
+
-
* Из истории русской поэзии начала 20 в. — М.: 1976.
+
-
* Русское зарубежье.Золотая книга эмиграции.Первая треть xx века.Энциклопедический биографический словарь.М., 1997.
+
-
* Строфы века. Антология русской поэзии — Минск-М.: 1995.
+
-
* Энциклопедия для детей. Русская литература. XX век. Аванта+ — М.: 1999.
+
== Ссылки ==
== Ссылки ==
-
* [http://stroki.net/content/blogcategory/59/75/ '''Владислав Ходасевич''' Стихи]
+
* КЕЭ, том 9, кол. 860–862
-
* [http://www.stihi-rus.ru/1/xodasevich/ Владислав Ходасевич стихи] в [http://www.stihi-rus.ru/page3.htm Антологии русской поэзии]
+
-
* [http://www.litera.ru/stixiya/authors/xodasevich.html Ходасевич на Стихии]
+
-
* {{lib.ru|http://az.lib.ru/h/hodasewich_w_f/|Владислав Ходасевич}}
+
-
* {{lj comm|chodasevich}} — сообщество в [[Живой журнал|Живом журнале]]
+
-
* [http://ruthenia.ru/tiutcheviana/publications/khodasev.html Ходасевич В. Ф. О Тютчеве.]
+
-
* [http://proletcult.ru/?p=207 Ходасевич Вл. Стихотворная техника М. Герасимова // Горн. 1918. № 2-3. С. 56-57]
+
-
* {{Век перевода|http://www.vekperevoda.com/1855/khodas.htm|Владислав Ходасевич}}
+
-
* [http://www.hodasevich.su/ Владислав Ходасевич Собрание сочинений]
+
-
{{викифицировать}}
+
-
[[Категория:Литература русского зарубежья]]
+
{{ElevenCopyRight|14538|Ходасевич Владислав}}
[[Категория:Персоналии по алфавиту]]
[[Категория:Персоналии по алфавиту]]
-
[[Категория:Родившиеся в 1886 году]]
+
[[Категория:Писатели по алфавиту]]
-
[[Категория:Умершие в 1939 году]]
+
{{checked_final}}[[Category:Local]]
-
[[Категория:Родившиеся 28 мая]]
+
-->
-
[[Категория:Умершие 14 июня]]
+
-
[[Категория:Родившиеся в Москве]]
+
-
[[Категория:Умершие в Париже]]
+
-
[[Категория:Поэты России]]
+
-
[[Категория:Русские поэты]]
+
-
[[Категория:Поэты по алфавиту]]
+
-
[[Категория:Переводчики поэзии на русский язык]]
+
-
[[Категория:Мемуаристы]]
+
-
[[Категория:Пушкинисты]]
+
-
[[Категория:Тютчеведы]]
+
-
[[Категория:Русские эмигранты первой волны во Франции]]
+
-
[[Категория:Умершие от рака]]
+
-
 
+
-
[[de:Wladislaw Felizianowitsch Chodassewitsch]]
+
-
[[en:Vladislav Khodasevich]]
+
-
[[fr:Vladislav Khodassevitch]]
+
-
[[it:Vladislav Chodasevič]]
+
-
[[nl:Vladislav Chodasevitsj]]
+
-
[[pl:Władysław Chodasiewicz]]
+
-
[[ro:Vladislav Hodasevici]]
+
-
[[sv:Vladislav Chodasevitj]]
+
-
[[vi:Vladislav Felitsianovich Khodasevich]]
+

Текущая версия на 13:16, 21 июня 2013

Источник: Электронная еврейская энциклопедия на русском языке
Тип статьи: Регулярная статья
Академический супервайзер: д-р Арье Ольман


Владислав Ходасевич
Файл:Hodasevich Berberova.jpg
Владислав Ходасевич и Нина Берберова в Сорренто на вилле Максима Горького
Имя при рождении:

Владислав Фелицианович Ходасевич

Дата рождения:

16 (28) мая 1886(18860528)

Место рождения:

Москва, Российская империя

Дата смерти:

14 июня 1939 (53 года)

Место смерти:

Париж, Франция

Гражданство:

Российская империя Российская империя

Род деятельности:

русский поэт, критик, публицист

Направление:

поэзия, статьи о русской литературе, мемуары, переводы

Ходасевич, Владислав Фелицианович (1886, Москва, – 1939, Париж) - русский поэт, прозаик, переводчик, критик.

Содержание

Происхождение

Его отец происходил из польской дворянской семьи (одной геральдической ветви с А. Мицкевичем), изучал живопись, но на жизнь зарабатывал ремеслом фотографа. Мать поэта была дочерью Я. Брафмана, перешедшего в православие и известного своими работами пропагандистско-антииудаистского характера («Книга кагала» и др.); она была отдана в польскую семью, где воспитывалась в духе ревностного католицизма.

Начало литературной работы

Печататься Ходасевич начал в 1905 г., находясь под сильным влиянием символизма. Первая книга стихов — «Молодость» — появилась в 1908 г. В последовавших за ней поэтических сборниках «Счастливый домик» (1914), «Путем зерна» (1920), «Тяжелая лира» (1922) творчество Ходасевича постепенно эволюционирует в направлении неоклассицизма. В стихах Ходасевича 1920-х гг. находит драматическое выражение позиция художника, остро ощущающего дисгармонию и потенциальную катастрофичность окружающего мира.

Жизнь в эмиграции

В 1922 г. Ходасевич покидает Россию. Наступает период скитаний по Европе. В течение некоторого времени Ходасевич был близок к М. Горькому, жил у него в Сорренто. Однако в 1925 г. он решительно разошелся с Горьким и уехал в Париж. В 1927 г. он издал свою последнюю поэтическую книгу «Собрание стихов», в которую вошел и цикл «Европейская ночь».

Ходасевич — автор романа «Державин» (1931), сборника статей «О Пушкине» (1937) и книги воспоминаний «Некрополь» (1939; в том числе главы о М. Гершензоне, поэте С. Киссине, 1888–1916). Его перу принадлежат также многочисленные критические обзоры и рецензии.

Еврейская тематика в творчестве Ходасевича

Еврейская проблематика занимает не слишком очевидное, но существенное место в творчестве и мироощущении Ходасевича. Возможно, что заинтересованное отношение к еврейству стимулировалось всегда присущим Ходасевичу ощущением обособленности, «чужеродности».

В личном плане Ходасевич был тесно связан с евреями на протяжении всей жизни. Ближайшим другом его юности и литературным соратником был С. Киссин (Муни). Первые два издания сборника «Путем зерна» выходили с посвящением «Памяти Самуила Киссина». Ходасевич поддерживал тесные дружеские отношения с М. Гершензоном, Раисой Блох (Горлиной, 1899–1943), М. Горлиным (1909–42),Софией Парнок, А. Эфросом, А. Соболем и др.

В 1917 г. он сблизился с Л. Яффе; впоследствии Ходасевич вспоминал об этом времени: «Люблю сионистов: это одни из самых безудержных мечтателей, каких я знаю. Тогда, окрыленные надеждой и еще не изведавшие готовящихся разочарований, они были особенно милы».

В 1931 г. Ходасевич защищал сионистское строительство в Эрец-Исраэль от большевистских упреков, отразившихся в стихотворении И. Сельвинского «От Палестины до Биробиджана», а обреченный на исчезновение патриархальный уклад местечка — от иронии в рассказах И. Иткинда.

В литературной критике Ходасевич часто обращался к творчеству еврейских литераторов, писавших как по-русски, так и на иврите. Например, в статье о Ш. Черниховском («Еврейская трибуна», № 13, 1924; первоначально — доклад, прочитанный в мае 1924 г. в Берлине, в Союзе русских евреев в Германии) сделана попытка поставить вопрос о «душе современного еврея, с ее борьбою традиций и новшеств, с ее зовами древности и заботами сегодняшнего дня»).

В этом плане интересны короткий, но проникновенный очерк «Бялик» (1934), написанный на смерть Х. Н. Бялика, и обстоятельная статья «С. Юшкевич» (1927).

В поэзии Ходасевича еврейские и библейские (ветхозаветные) мотивы и образы встречаются нечасто: «Слезы Рахили» (1917), «Встаю расслабленный с постели» (1923), «Моисей» (опубликовано в 1989 г.). Однако в своей обширной переводческой практике он часто обращался к творчеству еврейских поэтов.

Переводы еврейских поэтов

Ходасевич совместно с Л. Яффе редактировал книгу «Еврейская антология. Сборник молодой еврейской поэзии» (М., издательство «Сафрут», 1918; Берлин, 1923), куда вошли его переводы 13 стихотворений семи поэтов, писавших на иврите: А. Бен-Ицхака (Сонне, 1883–1950), И. Каценельсона, Я. Фихмана, Д. Фришмана, Ш. Черниховского, Д. Шимоновича, З. Шнеура.

В 1922 г. Ходасевич объединил эти переводы (исключив стихи И. Кацнельсона, но добавив стихи Х. Н. Бялика) в книге «Из еврейских поэтов» (П.—Берлин, издательство З. Гржебина), в предисловии к ней он писал, характеризуя свою переводческую деятельность:

«Творчество поэтов, пишущих в настоящее время на древнееврейском языке, оказалось для меня наиболее ценным и близким. Переводам с древнееврейского я уделил наиболее времени и труда».

Книга пользовалась безусловным успехом у читателей, не знакомых с оригиналами (см. Русская литература. Русская литература начала 20 в.), и в меньшей степени — у знакомых с ними. Русский писатель Р. Гуль так характеризовал эти переводы: «Они музыкально тонки, веет от них подлинно-библейским, грустью еврейского лиризма».

Рецензент, владеющий ивритом («Самарий» в газете «Дни»), отмечал: «... по едва уловимым намекам и звукам угадал и воссоздал дух бесконечно-далекого, чуждого мира... изумительной следует признать его способность проникновения в тайны подлинника, которому он не только равен по поэтической силе: перевод зачастую лучше оригинала».

Особенно высоко ценил Ходасевич поэзию Ш. Черниховского. Он перевел ряд его произведений (в том числе поэмы «Завет Авраама» и «Свадьба Эльки», идиллии «В знойный день» и «Вареники») и сумел мастерски передать оттенки образности и мысли еврейского поэта. Влияние Черниховского прослеживается в оригинальном произведении Ходасевича «На пасхе» (1918), представляющем собой фрагмент незаконченной повести в стихах.

Холокост

Вдова Ходасевича, Ольга Марголина (1890–1942), погибла в нацистском концлагере.

Ссылки

  • КЕЭ, том 9, кол. 860–862
Электронная еврейская энциклопедия на русском языке Уведомление: Предварительной основой данной статьи была статья Ходасевич Владислав в ЭЕЭ
-->
Личные инструменты
 

Шаблон:Ежевика:Рубрики

Навигация